Увидеть костюмы от кутюрье можно не только на подиуме, но и в театрах по всему миру. Модные дома и дизайнеры давно сотрудничают с режиссерами. Например, Миучча Прада, Александр Маккуин, Валентино Гаравани. В новом материале «На бис!» мы расскажем о самых известных коллаборациях модельеров и театралов.

Giorgio Armani

Джорджио Армани создал свои первые сценические костюмы в 1980-х годах. Дизайнер сшил платья для монодрамы¹ «Ожидание», которую показывали в итальянском театре La Scala.

Новым вызовом для него стало предложение режиссера Джонатана Миллера придумать образы для оперы «Так поступают все». Постановщик дебютировал с ней на лондонской сцене Covent Garden в 1995 году, и поскольку бюджета на костюмы, соответствующие современности спектакля, не хватало, режиссер попросил Армани предоставить их бесплатно.

«Джонатан Миллер хотел сделать что-то современное, элегантное, полное атмосферой и поэзией. Он вдохновил меня. Было очень приятно работать с великим режиссером, да еще и так хорошо одетым», — прокомментировал ситуацию Джорджио Армани.

Для двух главных женских ролей были созданы жемчужно-розовый и голубой брючные костюмы, а также воздушные юбки с шлейфами². Уходящих на войну солдатов одели в голубые береты в албанском стиле. Позднее такой аксессуар стал частью коллекции этнических образов от Армани.

Со временем руководство театра решило не использовать эти костюмы для будущих постановок, и платья раздали актёрам. Одежда от модного дома появлялась на сцене театра до 1997 года, но позже режиссер решил использовать костюмы от Marks&Spencer.

Gianni Versace

Хореограф-постановщик Морис Бежар предложил дизайнеру Джанни Версаче сотрудничество, которое впоследствии вылилось не только в постоянную работу, но и в долгую дружбу. Всё началось с балета «Дионис», для которого модельер сшил платья, соединяющие традиции Греции и Германии. С этой постановки начался путь Версаче как театрального модельера.

Совместный спектакль Мариинского театра и танцовщиков Мориса Бежара «Гран-па в белую ночь» прославил платье «Матрешка», сшитое итальянским модельером. Джанни Версаче старался передать свои впечатления от национального костюма, не вдаваясь в исторические подробности и символику рисунков. Для этого платья он использовал разные фактуры тканей. В результате образ вышел перегруженным, но известным.

Версаче скрупулезно отнесся к работе над оперой Штрауса «Каприччио» в постановке Джона Кокса: он потратил полтора года на создание образа каждого персонажа, подбирая элементы одежды в соответствии с характером. Труды художника Льва Бакста, известного своими портретами и революционными театральными декорациями, вдохновляли модельера в работе над проектом. Версаче одел музыкантов в сюртуки³ XIII века и украсил их жилеты стразами и узорчатыми карманами. Для графини он создал одежду, соответствующую ее высокому статусу: бархатный плащ и расшитое платье, переливающееся во время движения.

За всю жизнь Версаче успел много раз поработать в театрах. В 1985 году он был удостоен премии «Серебряная маска» за вклад в развитие искусства, а в 2007 году Морис Бежар поставил свой последний балет «Спасибо, Джанни, с любовью!», который посвятил своему другу Версаче.

Российский дизайнер на театральной сцене

Александр Васильев является не только известным модельером и историком моды, но и художником по костюмам многих спектаклей. Еще в юности он создавал костюмы для кукольного театра и одевал актеров из сказки «Волшебник изумрудного города». После окончания Школы-студии МХАТ Васильев устроился работать художником по костюмам в театре на Малой Бронной.

За 20 лет работы с режиссером Юрием Завадским модельер создал образы для многих спектаклей, в том числе для «Кражи» Джека Лондона, «Лешего» Чехова, «Дядюшкиного сна» Федора Михайловича Достоевского, «Последней жертвы» Александра Николаевича Островского.

Со временем Александр Васильев начал совершенствоваться и за границей: на его счету сотрудничества с парижским театром Ронд Пуант на Елисейских полях, Студией оперы Бастилии, Королевской оперой Версаля, Авиньонским фестивалем. Кроме того, модельера начали приглашать режиссеры из Англии, Японии, Мексики, США и Чили. В 2016 году труды дизайнера признали национальным достоянием России, и они вошли в фонд Министерства культуры.

Сейчас коллекция Александра Васильева насчитывает около 55 уникальных экспонатов и театральных эскизов. В 1959 году Васильев получил Гран-при за панно «Русская и советская опера» на Всемирной выставке в Брюсселе. Труды модельера хранятся в музеях Большого театра, МХТ имени Чехова, Государственного музея имени Пушкина.

Марина Ланцова

Зелёная кожа, золотые брови и красные бороды — всё это можно увидеть в индийской танцевальной драме катакали. Здесь нет гримёров — актеры сами раскрашивают свои лица перед выступлениями. В материале расскажем об особенностях нанесения грима в театре Индии.

Натуральные краски

Краски для грима получают из измельчённых минеральных камней, трав и древесного сока. Например, для белого цвета используется смесь извести и рисовой муки. Зелёный получается путём смешивания манайолы и нилама (синего цвета). В качестве основы — кокосовое масло. А чёрный пигмент получают при сжигании имбиря и шафрана.

Во время подготовки к спектаклю актёры прорисовывают чёрным карандашом контур будущего грима. Затем подчёркивают глаза, придавая им миндалевидную форму благодаря растушёвке пигмента. Для выразительности взгляда артисты также кладут себе под веки измельчённые семена паслёна, которые раздражают глазную оболочку, делая её красной. И только после макияжа глаз они раскрашивают лицо минеральными красками.

Добрые зеленолицые

Диродатта — так называют благородных и честных персонажей катакали. Ими могут быть боги стихий, благородные цари (Нала и Юдхиштхира) и даже Кришна. Грим добродетельных героев называется паша, что в переводе с хинди означает «зеленый». Его наносят только актёры, играющие мужские роли. Но женских благородных персонажей можно узнать по «нейтральному» жёлтому оттенку кожи.

Лицо положительного героя красят зелёным, так как этот цвет символизирует героизм, преданность и великодушие. Чуть ниже скул рисуют два алых овала, визуально приподнимающих уголки губ, которые подводят ярко-красным. Благодаря такой технике у зрителя создается впечатление, что положительный герой на сцене всегда улыбается.

Иногда такой грим накладывают и неоднозначным персонажам, если они имеют божественное происхождение. Например, лицо самовлюбленного бога Дакша окрашено благородным зелёным цветом, хотя этот герой, согласно священному тексту Бхагаватам, проклинает Шиву.

Злые краснобородые

Отрицательных персонажей называют Тамогуну, что на языке хинди означает «нечестивость». Им присущ грим тади (что в переводе с идища означает «борода»), его ключевая особенность — в витиеватой рисовке красным пигментом. Алый тади носят как грешники, так и демоны-людоеды Ракшасы, которые, согласно «Рамаяне», попадают в мир людей в образе кошек.

Грим тади должен показать разрушительную силу героя. Когда в театре катакали разыгрываются сюжеты из эпоса «Махабхарата», на сцене можно увидеть заклятого врага Кришны — Наракасура. Для этой роли лоб актера окрашивают чёрной пастой, а челюсть — красной. Чёрной тушью аккуратно подводят рот, на щеках прорисовывают белые узоры, а к крыльям носа приклеивают блёстки такого же цвета. Также важной частью грима этого злодея являются клыки из слоновой кости и пышная красная борода.

Женский образ

Актёр, изображающий богиню Ситу, одну из ключевых фигур индийского эпоса «Рамаяна», выходит на сцену с шафрановым гримом на лице. Жёлто-оранжевый тон кожи, блёстки на щеках и тёмная подводка — составляющие женского грима катакали. Перед выступлением много времени уделяют макияжу глаз: актриса рисует длинные чёрные стрелки, которые начинаются с внутреннего уголка глаза и заканчиваются на уровне скулы. Благодетельных богинь в катакали называют «Минукку». Они одеваются скромно и не носят пышные платья, в отличие от зеленолицых героев. Такие персонажи олицетворяют смирение и духовность. Иногда их лицо и вовсе скрыто от зрителя.

Историк индийского театра и учёная Капила Ватсьяян в книге «Наставление в искусстве театра» отмечает, что цветовая символика индийского грима была разработана еще драматургом Бхарата Муни, который жил в первом тысячелетии до нашей эры. Учёная пишет: «Именно Бхарата наметил довольно обширную цветовую палитру для костюмов, грима, головных уборов и корон. Эти аспекты связывают текст Бхараты и правила композиции в индийской живописи».

Всего в танцевальной драме катакали существует около шестидесяти разновидностей грима. Его накладывают в несколько слоев, следуя четкой цветовой символике: так, зелёный — это цвет добра, а красный и чёрный — зла.

Ангелина Трефилова

На сцену ступать с правой ноги, в гримёрку — с левой, и «ни пуха, ни пера» вместо «удачи». Театральные работники верят в особые приметы, которые помогают им лучше выступать. В статье расскажем подробнее о самых интересных.

Сцена

От разговоров со сценой до найденного гвоздя — с подмостками связано большое количество суеверий. Например, оперная певица Галина Вишнёвская всегда приветствовала сцену и желала ей здоровья. 

Уронил листы с текстом пьесы — как можно скорее садись на них! Это одно из самых популярных поверий. Если этого не сделать, то наказания не избежать: спектакля ждёт провал, а актёра — неудача. Так делает режиссёр Марк Захаров: «Я не суеверный человек, но в эту примету верю. Если текст пьесы падает, я всегда на него сажусь. Не могу ничего с собой поделать». А артист ТЮЗа¹ Руслан Духницкий рассказывал, как несколько раз листы падали под кресла зрительного зала — в эти моменты прекращалась репетиция, чтобы посмотреть, как актёр будет лезть под стулья.

Лучшая примета — найти на сцене старый ржавый гвоздь. Это означает, что в скором времени актёру предложат роль. Некоторые забирают находку с собой в надежде, что всегда будут востребованы. Также громкий успех ждёт артиста, если его обувь скрипит при выходе на подмостки.

Закулисье

Много времени актёры проводят в гримёрке, поэтому здесь тоже действуют свои приметы. К примеру, в театрах нет личной комнаты артиста под номером 13 — дело в нечистых силах, связанных с числом. 

Заходить в гримёрную необходимо с левой ноги, а на дверь нельзя клеить фотографии и вешать фотографии — они забирают удачу. Актёры также верят, что если уронить и рассыпать грим, то во избежание беды нужно незаметно насыпать щепотку

порошка за воротник режиссёру. 

«Семечки грызёшь, зрителей повыщёлкиваешь!» — за театральной сценой запрещено есть семечки. Но полакомиться козинаком перед выходом — значит привлечь благодарный зрительский зал.

Свист тоже под запретом. В конце XVlll века в театрах использовали газовое оборудование для освещения, которое издавало звук, напоминающий свист, когда кислород выжигался. Тогда и зародилось это суеверие. В то время свист был сигналом возможного скорого взрыва и пожара. И сейчас, несмотря на современное безопасное оборудование, тревожные ассоциации преследуют актёров. Театрального работника, который свистнул за сценой, можно ударить, чтобы избежать несчастного случая.

Декорации

Существуют суеверия, связанные и с декорациями. Украшение зала живыми цветами может привести спектакль к провалу. Сцена не любит никакую растительность. Те, кто верят, никогда не берут подаренные букеты от зрителей, их забирают специальные работники.

То же самое касается трёх зажжённых свечей. Существует поверье, что тот, кто задует самую короткую из них, в скором времени умрёт. Чтобы избежать несчастного случая, в театрах при необходимости используют либо две, либо четыре свечи.

Ещё одно распространённое суеверие: на сцене не должно быть зеркал. В них отражается душа, а во время спектакля очень легко можно разбить зеркало: тогда актёра ожидает семь лет несчастий. К тому же, в зеркалах отражается свет, из-за чего могут возникать технические трудности. Это отвлекает и артистов, и зрителей.

Ариана Дикая

В XIX веке профессия суфлёра¹ была необходима, но сейчас сохранилась только в трёх русских театрах: МХТ имени Чехова, Большой и Малый театры. Отличная память, поставленный голос и умение быстро реагировать — основное, чем должен обладать суфлёр.  «Подсказчику» нужно присутствовать на всех репетициях и отмечать паузы в тексте, чтобы на самом выступлении определить, специально ли актёр замолчал или он забыл слова. Разбираться в особенностях перемещения выступающих на сцене, заучивать монологи, быть сосредоточенным и внимательным — всё это лежит на плечах суфлёра.

«Три четверти суфлёров кончают чахоткой»

Зрители не должны догадываться, что кто-то подсказывает актёрам во время выступления. Для этого на сцене находится специальная суфлёрская будка — ниша, чаще всего в форме морской раковины, которая закрывает суфлёра от зрителей.

Будка обита войлоком², не пропускающим звуки в зал — со временем там накапливается пыль. Пыль попадает даже в рот к суфлёру. Его ноги постоянно находятся среди подвального холода и плесени, а тело выше пояса — в невыносимой духоте из-за софитов и прожекторов, направленных в сторону будки. Несмотря на пыль и перепады температуры, «подсказчик» должен быть сосредоточен на тексте спектакля и быть готовым в нужный момент подсказать сжатым и напряженным голосом так, чтобы услышали только актёры.

По словам Константина Станиславского³, три суфлёра из четырех умирают от чахотки⁴. «Все это знают, и никто не пытается изобрести более или менее приличную суфлёрскую будку», — писал режиссёр в своей книге «Моя жизнь в искусстве».

 «Дарьяльское ущелье»

Чаще всего суфлёрами становились актёры, которые по каким-то причинам не могли больше выступать на сцене. Но это не относится к Иосифу Дарьяльскому — человеку, достигшего успеха в этой профессии. Его называли суфлёром-художником, а будку, в которой он находился, — «дарьяльским ущельем». Он делал в ней всё: работал, пил чай и даже брился.

Семья Иосифа Ивановича была бедной, и он брался за любую возможность, чтобы зарабатывать деньги на жизнь. Так он пришёл в профессию суфлёра, которую через некоторое время полюбил. Всего проработал в Малом театре 50 лет.

Дарьяльский подробно рассказывает об интересных ситуациях во время выступлений в книге «Театральная площадь» 1981 г. Александра Свободина. «Случается, что актеры по необъяснимым причинам забывают на каждом спектакле одно и то же слово. У медиков это называется явлением выпадения». В 1915 году Александр Остужев постоянно забывал слово «лекарство». Подсказывать из будки было бесполезно, так как актёр находился далеко и не слышал подсказки. Иосиф Дарьяльский нашёл необычное решение: купил в аптеке «бутылочку с большущим рецептом» и, когда Александр Алексеевич снова замолчал, суфлёр вытащил из ямы руку с лекарством. Тот сразу вспомнил забытое слово, и больше никогда не забывал.

«Каждое слово, умоляю!»

День премьеры, раздаётся первый звонок. Главный герой спектакля подходит к суфлёру, утверждая, что он готов и ему подсказывать не надо. Второй звонок — тот же актёр подбегает и говорит: «Знаешь, всё-таки посматривай за мной». После третьего звонка уже кричит в панике: «Каждое слово, умоляю!».

Это любимый анекдот Ларисы Андреевой — современного суфлёра Малого театра. Лариса Венедиктовна работает в профессии уже более 15 лет. По причине аллергии на пыль она подсказывает артистам из-за кулис, за что её прозвали «закулисным шептуном». Актёры знают, что за сценой сидит человек, который обязательно выручит их в необходимый момент — это прибавляет уверенности. 

К своему делу Лариса Андреева относится как к призванию, хоть и уверена, что профессия «не просто умирающая — она уже мертва».

Ариана Дикая

Выразительный грим позволяет зрителям узнать возраст, черты характера и даже жизненную историю героя на сцене. Настроение, эмоции, социальное положение — всё это «написано» на лице актера. Чаще всего макияж настолько яркий, что даже с галерки можно разобрать выражение лиц героев. В статье расскажем о разных традициях грима в театрах мира.

Япония: грим как маска

Сложный разноцветный грим актёров — особенность японского театра кабуки. Гримеры используют технику кумадори¹. С помощью рисовой муки, белил и ярких пигментов они рисуют на лице актеров подобие маски. Такой грим накладывается в несколько слоев, поэтому подготовка артиста к спектаклю занимает до трех часов.

Для кумадори характерен цветовой символизм. Например, за молодость отвечает белый цвет. А чем темнее лицо героя, тем он старше. Полосы на щеках и на лбу указывают на мужественность. Их цвет имеет большое значение: красный — смелость и преданность, черный — потусторонность, синий — зло и хладнокровие. Иногда грим меняется по ходу пьесы. Артист может нанести кумадори незаметно для зрителя во время представления, чтобы подчеркнуть смену эмоций.

В классическом театре кабуки все актеры — мужчины. Артистов, играющих женщин, называются оннагати. Зрителю бывает трудно представить, что милая девушка на сцене на самом деле парень. Весь секрет в искусной работе гримера: исполнителям онногати подтягивают кожу в уголках глаз, чтобы их черты лица были тоньше. Такая техника называется мэцури. Далее им наносят белила на все видимые части тела: шею, руки и ноги. А затем красят губы. Румянами мажут даже язык, если предполагается, что актер покажет его зрителям во время экспрессивного монолога.

Индия: сами себе гримёры

Особенность наложения грима в южноиндийском театре катакали в том, что актёры почти всегда рисуют персонажей на своих лицах без помощи гримеров. Они используют краски из натуральных ингредиентов: кокосового масла, древесного сока и белой пасты из рисовой муки.

А для большей выразительности взгляда под веки кладут семена ядовитого паслёна², которые раздражают глазную оболочку. Так белки становятся красными.

Определить характер героя можно по цвету его лица: зелёный — у положительных персонажей, чёрный или красный — у отрицательных. Жёлтый цвет грима означает, что перед зрителями женщина. А лицо добродетельных богинь и вовсе скрыто под покрывалом.

Китай: всё наоборот

В театре Китая цветовая символика грима отличается от японской и индийской.

Белый цвет — это не про молодость и добродушие, а про зло и коварство. В Китае считается, что жестокость творится хладнокровно и без эмоций. Человек порядочный и честный краснеет, произнося лживые обещания, поэтому лицо такого персонажа раскрашено алыми румянами. Зелёный — цвет, означающий жизнь в лесу, разбойничество и упорство. А чёрный подчеркивает справедливость и мудрость героя.

Усы и борода — важный элемент у мужских персонажей в китайском театре и опере. У молодого героя волосы чёрные, у зрелого они серые, а у пожилого — седые.

Россия: свинцовые белила и каучуковый латекс

Русский театр отличается от предыдущих. Здесь не работает принцип грима как маски и цветовой символики. Но так было не всегда: три столетия назад и у нас ценился яркий грим. Например, в 18-м веке лица актёров красили ядовитыми свинцовыми белилами, а с помощью сульфида ртути рисовали румяные щеки.

В русском театре грим — это тот же волшебный инструмент, способный как состарить, так и омолодить актера. Сделать его лицо более выразительным, сердитым или добрым.

Советская актриса Алиса Коонен, например, так отзывалась о работе гримера в спектакле «Фамира Кифарэд»³: «Пришла в голову мысль, сделать грим графическим. Подчеркивались только глаза и брови, тон лица оставался естественный, свой. Так как тела актеров были сильно обнажены, возникла еще одна мысль — подчеркнуть рельеф мышц тонкими растушеванными линиями. Рисованных линий из зала, конечно, не было видно, но тела укрупнились, казались особенно сильными…»

Полностью изменить лицо героя для некоторых ролей помогает каучуковый латекс. С его помощью можно состарить кожу, создать новый нос или лысину.

В театрах разных стран грим играет одну из главных ролей в создании сценических образов. В Азии широко распространена цветовая символика грима, а в России — натуральность.

Ариана Дикая