В XIX веке профессия суфлёра1 была необходима, но сейчас сохранилась только в трёх русских театрах: МХТ имени Чехова, Большой и Малый театры. Отличная память, поставленный голос и умение быстро реагировать — основное, чем должен обладать суфлёр. «Подсказчику» нужно присутствовать на всех репетициях и отмечать паузы в тексте, чтобы на самом выступлении определить, специально ли актёр замолчал или он забыл слова. Разбираться в особенностях перемещения выступающих на сцене, заучивать монологи, быть сосредоточенным и внимательным — всё это лежит на плечах суфлёра.
«Три четверти суфлёров кончают чахоткой»
Зрители не должны догадываться, что кто-то подсказывает актёрам во время выступления. Для этого на сцене находится специальная суфлёрская будка — ниша, чаще всего в форме морской раковины, которая закрывает суфлёра от зрителей.
Будка обита войлоком2, не пропускающим звуки в зал — со временем там накапливается пыль. Пыль попадает даже в рот к суфлёру. Его ноги постоянно находятся среди подвального холода и плесени, а тело выше пояса — в невыносимой духоте из-за софитов и прожекторов, направленных в сторону будки. Несмотря на пыль и перепады температуры, «подсказчик» должен быть сосредоточен на тексте спектакля и быть готовым в нужный момент подсказать сжатым и напряженным голосом так, чтобы услышали только актёры.
По словам Константина Станиславского3, три суфлёра из четырех умирают от чахотки4. «Все это знают, и никто не пытается изобрести более или менее приличную суфлёрскую будку», — писал режиссёр в своей книге «Моя жизнь в искусстве».
«Дарьяльское ущелье»
Чаще всего суфлёрами становились актёры, которые по каким-то причинам не могли больше выступать на сцене. Но это не относится к Иосифу Дарьяльскому — человеку, достигшего успеха в этой профессии. Его называли суфлёром-художником, а будку, в которой он находился, — «дарьяльским ущельем». Он делал в ней всё: работал, пил чай и даже брился.
Семья Иосифа Ивановича была бедной, и он брался за любую возможность, чтобы зарабатывать деньги на жизнь. Так он пришёл в профессию суфлёра, которую через некоторое время полюбил. Всего проработал в Малом театре 50 лет.
Дарьяльский подробно рассказывает об интересных ситуациях во время выступлений в книге «Театральная площадь» 1981 г. Александра Свободина. «Случается, что актеры по необъяснимым причинам забывают на каждом спектакле одно и то же слово. У медиков это называется явлением выпадения». В 1915 году Александр Остужев постоянно забывал слово «лекарство». Подсказывать из будки было бесполезно, так как актёр находился далеко и не слышал подсказки. Иосиф Дарьяльский нашёл необычное решение: купил в аптеке «бутылочку с большущим рецептом» и, когда Александр Алексеевич снова замолчал, суфлёр вытащил из ямы руку с лекарством. Тот сразу вспомнил забытое слово, и больше никогда не забывал.
«Каждое слово, умоляю!»
День премьеры, раздаётся первый звонок. Главный герой спектакля подходит к суфлёру, утверждая, что он готов и ему подсказывать не надо. Второй звонок — тот же актёр подбегает и говорит: «Знаешь, всё-таки посматривай за мной». После третьего звонка уже кричит в панике: «Каждое слово, умоляю!».
Это любимый анекдот Ларисы Андреевой — современного суфлёра Малого театра. Лариса Венедиктовна работает в профессии уже более 15 лет. По причине аллергии на пыль она подсказывает артистам из-за кулис, за что её прозвали «закулисным шептуном». Актёры знают, что за сценой сидит человек, который обязательно выручит их в необходимый момент — это прибавляет уверенности.
К своему делу Лариса Андреева относится как к призванию, хоть и уверена, что профессия «не просто умирающая — она уже мертва».
