В годы, когда еда была строго по карточкам, а суточная норма хлеба составляла от 250 до 125 грамм, жизнь искусства в Ленинграде не умирала. Театры и филармонии открывали свои залы, чтобы подбодрить изможденных горожан. В материале расскажем о работе блокадного театра.
На Итальянской 13
Театр Музыкальной комедии — единственное место в городе, которое не закрывало свои двери для театралов на протяжении всех 872 дней блокады. Актеры выступали здесь и в мороз, прикрывая замерзшие плечи бушлатом, и во время вражеских обстрелов. Спектакли проходили в безмолвии (у ленинградцев не было сил, чтобы хлопать в ладоши), часто без света и отопления. Актерам не дарили цветы, вместо них зрители кидали на сцену перевязанные хвойные ветви, а в знак особенной благодарности приносили еду: замерзший картофель и брюкву.
Советский театральный критик Раиса Беньяш 1 вспоминает, что вся труппа Музкомедии чувствовала «двойную ответственность — за себя, и за зал». Актеры и публика нуждались друг в друге. К зиме 1942-го зрители настолько привыкли к постоянным обстрелам, что отказывались уходить из театра в бомбоубежище.
Здесь играли музыку Штрауса и Кальмана, ставили «Свадьбу в Малиновке» 2 и «Трех Мушкетеров», а по выходным выезжали на шефские спектакли 3 в боевых частях. Зимой для детей труппа театра проводила новогодние утренники, перед праздником детям вручали подарок — пару мандаринок. Актеры умирали от истощения на репетициях или по дороге на работу. При театре работал морг. В те годы труппа Музкомедии насчитывала 291 человека. 56 из них погибли от голода, 8 — на фронте.
Ленинградцы-театралы с раннего утра стояли за билетами на Итальянской улице, нередко обменивали на них свои хлебные карточки. Попасть на пьесу — значит на время сбежать от тоски блокадной жизни. В число таких любителей театра входила и молодая Берта Злотникова 4 — рабочая завода «Северный трест».
«Искра природы — творить»
До войны Берта Злотникова писала в газету «Смена» и занималась в музыкальном клубе Ленинградского Радиокомитета. Свой дневник она завела в начале блокады, на тот момент ей было 18 лет. В ноябре 1941 девушка писала: «Никакая работа, как и никакой человек не погасит во мне искру природы — творить». Театральное искусство для Берты было спасением от безысходности в осажденном городе. Мысли о спектаклях поддерживали её, когда от голода темнело в глазах. Она радовалась пятой симфонии Чайковского по радио и случайно найденной книге Диккенса. «Пять месяцев жить без театра… Мне становится понятна тупость, грубость людей на заводе. Скорее бы дожить до веяния театра», — отмечает она в своем дневнике 9 декабря 1941 года. Мечта Берты сбылась летом 42-го, она пошла с мамой на оперетту «Лесная быль». Девушка дожила до снятия блокады, после победы стала старшей пионервожатой 232-ой школы Ленинграда.
«Жди меня»: театр Комиссаржевской
Восьмого октября 1942 года в центре осажденного города, рядом с Площадью Искусств, открылся Городской театр, сейчас он известен как драматический театр имени Веры Комиссаржевской. Первый блокадный сезон начался со спектакля «Русские люди» 5 по пьесе советского прозаика Константина Симонова. В начале Великой Отечественной эта военная драма публиковалась в «Правде», поэтому артисты заучивали роли по газетным вырезкам. Весь первый сезон был посвящен теме фронта, таким репертуаром артисты старались укрепить мужество ленинградцев.
Год спустя, в 1943-м, зрители вновь увидели постановку по Симонову, но на этот раз шел спектакль «Жди меня» 6. Во время войны в театре Комиссаржевской ставили Гончарова и Островского, а после снятия блокады появились постановки по Зощенко. Нынешняя труппа театра оберегает свою родословную: в фойе на первом этаже отдельный стенд посвящен жизни театра в военное время. Сейчас театр Комиссаржевской расположен в торговом доме «Пассаж», здание находится напротив метро «Гостиный двор».
